Все статьи номера (3804)

Власть

Культура

Новости

Актуально

Происшествия

Спорт

Деловой курьер

Опрос «ГИ»



Статистика посещений
сайта газеты за сутки:

просмотров 3552;
посетителей: 2789;
*по данным сервиса http://www.liveinternet.ru/
Газета «Городские Известия» № 3804 от 23 января 2016

Для кого-то дом родной

Дом престарелых у многих ассоциируется с подавленностью, одиночеством и страхом состариться никому не нужным. Дом престарелых – средоточие людского горя, говорили коллеги, узнав, куда я еду. Тем удивительнее, что в Курском доме-интернате на Пучковке среди действительно обиженных судьбой постояльцев мне встретились люди, не вписывающиеся в привычный стереотип.

На первом этаже нового корпуса дома-интерната находится отделение милосердия для лежачих больных. В каждой палате – по три-четыре  человека, за которыми осуществляется круглосуточный уход.  По словам персонала, больных кормят с ложечки,  протирают тело, делают профилактику пролежней, меняют подгузники,  раз в неделю, по средам,  купают в ванной и меняют белье.
– Поговорка «Лечит врач, вылечивает ухаживающий» не совсем верна, поскольку и лечением, и уходом должны заниматься профессионалы, – по ходу экскурсии рассказывает мне сотрудница дома-интерната Светлана. – Уверяю вас, что условия для лежачих стариков в доме-интернате лучше, чем если бы они находились дома под присмотром наемной сиделки. Во-первых, у нее не всегда имеется медицинское  образование, чтобы оказать больному экстренную помощь, во-вторых, нет гарантий, что, оставшись наедине с парализованным стариком, сиделка будет добросовестно исполнять обязанности, то есть вовремя его  кормить (а не съедать пищу сама), умывать,  обрабатывать кожу и так далее. А у нас эти процессы постоянно контролируются врачом, директором  и  родственниками.
Больных в отделении милосердия мы беспокоить не стали – вдруг застанем кого-то в неудобном положении, а со здоровыми и мобильными постояльцами пообщались вдоволь и даже в гости к некоторым заглянули.  
Только единицам из обитателей интерната, в основном ветеранам войны и труда,  посчастливилось стать обладателем отдельной комнаты,  большинство живет по два-три человека на 15 квадратных метрах.   
– Конфликтов не бывает? – спрашиваю в трехместной комнате.
– А что нам тут делить? – отвечают старики.
– Конечно, ссоры случаются. Одному нужен свежий воздух, и он открывает форточку, другому – по ногам дует. Кто-то плохо слышит и делает телевизор погромче, остальные не знают, куда бежать от децибелов. Не говоря уже о психологической совместимости. Но через некоторое время люди находят себе соседку или соседа по душе и поселяются вместе, как в общежитии, но для людей пожилого возраста, – поясняет моя проводница.
Пропускного пункта на территории интерната раньше не было. Проживающие в любое время могли погулять по городу, пройтись по магазинам, навестить родственников и знакомых. Сейчас, чтобы выйти за  пределы интерната, старикам нужно разрешение врача, ведь он несет ответственность, если с ними что-то случится на улице. Те, кому здоровье не позволяет самостоятельно выбираться в город,  обращаются за помощью к персоналу. Здесь ни у кого не получается исполнять только лишь должностные обязанности – по окончании рабочего дня, в свое личное время, сотрудники   покупают пациентам лекарства и продукты, кладут деньги на  телефоны, а санитарочек, которые работают сутки через трое, просят еще и «холодечику» сварить, и сальца засолить по-домашнему.
– Кстати, давайте зайдем к Нине Сергеевне. Она просила меня тонометр купить, который крепится на запястье. Я сначала взяла инструкцию – пусть посмотрит для верности, – предлагает Светлана.

Нина Сергеевна

Ей никто не даст ее семидесяти пяти. Под шестьдесят, не более.   Привлекательное, добродушное лицо, модная стрижка от студентов-практикантов  из парикмахерского училища.  
Мы соглашаемся на предложение хозяйки выпить чаю. Она ловко  перемещается на костылях и усаживается в кресло у стола. Мне показалось, что у Нины Сергеевны нет ног. На самом деле они маленькие, потому что перестали расти после перенесенного в трехлетнем возрасте полиомиелита.   
– Паралич был очень сильный, – рассказывает о себе женщина, заваривая липовый чай и насыпая печенье в вазочку. – Мама говорила, что я стала, словно кукла, вырезанная из мягкого теста: голову не держала – она свешивалась, руки-ноги болтались, как тряпочки. Потом  болезнь отступила,  но одна рука и нога остались частично парализованными: чувствительность есть, а пошевелить ими не могу – не подчиняются.
– Комната Нины Сергеевны для наших сотрудников – исповедальня и кабинет психологической разгрузки.  Что бы ни случилось дома или на работе, бежим к ней чаю попить и поплакаться. Она все впитывает как губка. Иной раз, правда,  возмутится: «Девчата, похудею я от ваших горестей», – смеется Светлана.
У Нины Сергеевны уютно. На полочках теснятся шкатулочки и декоративные фигурки, стену украшает красно-бордовый ковер, подаренный одной из сотрудниц. В маленькой прихожей, над раковиной, набор тюбиков и пузыречков, как в домашней ванной. Неудобство планировки интерната в том, что ванные и туалеты находятся в общем коридоре, но наша собеседница легко добирается  на инвалидной коляске до любого, самого отдаленного помещения.  
Отдельная комната Нине Сергеевне выделена по медицинским показателям: для нее настоящая проблема – переодеться в присутствии постороннего человека. Удивительно, но на характере женщины ее физические недостатки никак не сказались: она не замкнулась, не отгородилась четырьмя стенами от людей – наоборот, идет им навстречу и старается помочь.  
– На руках шелковую блузку так подошьет, что от фабричного шва не отличишь, а уж штопать, как она, никто не умеет.  Инвалидность в каком-то смысле – преимущество: человек лишается множества соблазнов и максимально концентрируется на своем занятии,  –  говорит Светлана.
Мой взгляд упал на керамическую емкость, из которой хозяйка насыпала в заварочный чайник липовый цвет.  Бежевая, с фиолетовыми настурциями на эмалевой поверхности, она была склеена из нескольких черепков. Зная, что 75% пенсии у проживающих удерживают на нужды интерната, спрашиваю:
– Наверное, на жизнь мало денег остается?
– Пять тысяч, на самое необходимое хватает, – удивляется вопросу Нина Сергеевна и, глянув, на емкость с чаем, догадывается. – Ах, вот вы о чем! Как же я с ней, калекой,  расстанусь. Да и зачем? Хоть и собрана из кусочков, но такая же красивая и пользу приносит.
Нина Сергеевна находится в интернате 38 лет, почти половину жизни.  До 35 жила дома  – в деревне Слободка Беловского района. Там самостоятельно освоила швейное ремесло: скучно сидеть без дела, даже если ты  инвалид I группы. Попросила  подругу из Харькова, та выслала целую посылку с пособиями по кройке и шитью – самоучители, журналы мод.  Заметив первые успехи дочери, родители купили швейную машинку.  Кроме того, Нина работала надомницей на Суджанской коврово-ткацкой фабрике. Даже собственный рисунок для ковра придумала: сосновый бор под снежным покровом, свадебная тройка мчится по дороге, в расписных санях сидят жених с невестой и кучер на облучке.  Домотканые шедевры шли нарасхват, и девушка успевала помимо фабричной нормы выполнять частные заказы.
Нине не нравился статус самоучки. Она закончила семь классов и мечтала о профессиональном образовании, но в Курское швейное училище ее наотрез отказывались брать.  Помог случай.  Когда она лежала в больнице, главный врач отделения,  узнав, что пациентка – хорошая портниха,  заказала ей костюм.  
– Наверное, Бог есть. Сшила костюм, а он сел как влитой, – говорит Нина Сергеевна.
– Как это тебя в швейное училище не принимают? – не поверила врач, любуясь новым нарядом. –  Помогу. Я работаю там по совместительству.
Директор училища не пошел навстречу, и доктору пришлось везти пациентку на ВТЭК, чтобы доказать, что ей этот труд не противопоказан.  Но и  официальная справка  должного воздействия не возымела. Руководство училища настаивало на тестировании – сможет ли инвалид работать на промышленной электрической  машине.  
– Я таких  сроду не видела. Мало того, что у них ножная педаль, так они  еще и быстроходные. К ним привыкнуть надо.  Конечно, эту проверку я не прошла. Зато потом все годы обучения была правой рукой директора, выполняла самые сложные заказы. Мне ведь 35 лет было, и до поступления я всю округу в селе одевала: и пальто, и брюки, и пиджаки шила, а в училище детей набирают, которые еще ничего не умеют, – говорит Нина Сергеевна.
Несмотря на признанное мастерство, не совсем обычная выпускница училища не смогла устроиться  ни в  одно курское ателье – до них добираться надо.  Одна организация предложила общежитие недалеко от работы. Летом Нина Сергеевна еще могла на костылях преодолеть этот путь, а зимой, в гололед...  
В конце концов директор училища договорился с домом-интернатом, и искусная швея переселилась в комнату, где проходило наше чаепитие.  
– В мастерской мы шили шторы, постельное белье, скатерти для нужд интерната  и  одежду для проживающих.  Выполняла и заказы сотрудников, столько сделала близняшек моделям платьев и блузок из журнала «Бурда»! – хвастает хозяйка.
Когда Нина Сергеевна заканчивала училище, умерла ее мама. Больной отец   остаток  жизни  провел вместе с дочерью в интернате. Наша собеседница родителей вспоминает с теплом: добрые, заботливые, очень переживали за ее судьбу, и во многом благодаря им она сложилась счастливо. Девочка ведь до 16 лет не могла ходить. Ее спасательным кругом оказалась газетная статья о знаменитом хирурге Максиме Ивановиче Перестенко, земляке, выходце из Обоянского района.
В город Грозный, в госпиталь, где работал Перестенко, родители направили письмо с подробным изложением истории болезни дочери. И пришел ответ: «Привозите девочку на обследование». 1957 год. Послевоенное время.  Нина целый год лежала в госпитале, где ей сделали сложные костные операции. Пробыв после выписки год дома, она вновь приехала в Грозный долечиваться. И ее поставили на костыли, она начала ходить.
– Максим Иванович говорил, что результаты могли быть лучше, но мы слишком поздно обратились, – рассказывает Нина Сергеевна.
Так было. Сельская девочка. Бесплатно. Без взяток.

P.S.  К автобусной остановке меня провожала санитарка. Разговорились. Разведена. Вырастила дочь. Недавно похоронила маму, которая последние пять лет была прикована к постели. Ухаживала за ней дома.
– Почему? – интересуюсь у нее. –  Сейчас многие, даже высокопоставленные люди, предпочитают, чтобы за парализованными родителями ухаживали в специализированных учреждениях. А вы, находясь на работе, могли бы и обслуживать, и присматривать за мамой.
Женщина пристально на меня посмотрела и, помня о том, что я из газеты, скупо  ответила:
– Я своих родных в чужие руки никогда бы не отдала.  

Автор: Наталья СКОЛЬЗНЕВА

Поделитесь с друзьями:

Оставить комментарий

Имя *
Фамилия *
Электронная почта *
Текст комментария
Введите капчу * 6a7faf696fed6a61b2fe3471a5d0bc18

Действие

Последние новости Курск

22/05/2019 В Курске сегодня горел дом
Пожар случился на Братской улице 22 мая около 10 часов утра.

22/05/2019 В Курске огласили имя руководителя комитета по тарифам и ценам
Ещё один руководитель избавился от приставки врио.

22/05/2019 В Курске ночной провожатый девушки украл у неё ювелирные украшения и телефон
Инцидент случился в Сеймском округе.

22/05/2019 В Курске огненная вода текла по улице Бочарова
А всё потому, что утром прорвало тепломагистраль.

21/05/2019 В Курске не пустили 20 тонн турецких абрикосов
Об этом заявили в областном Управлении Россельхознадзора.

21/05/2019 В Курске пройдёт отключение холодной воды 23 мая
Об этом сообщили в МУП «Курскводоканал».

21/05/2019 В Курске иномарка сбила пенсионерку. Она ранена
ДТП случилось днём 20 мая на перекрёстке Запольной и Верхней Луговой.

21/05/2019 У курянина украли гитару на железнодорожной станции
Вора уже поймали.

21/05/2019 В Курске 25 мая пройдёт велодень
25 мая по улицам Курска организованной колонной проедут велосипедисты.

21/05/2019 В Курске мужчина отработает 200 часов за украденный велосипед
Об этом рассказали в УМВД по Курску.

Яндекс.Метрика