Все статьи номера (4319)

Власть

Новости

Актуально

Спорт

Коммуналка



Статистика посещений
сайта газеты за сутки:

просмотров 5109;
посетителей: 3244;
*по данным сервиса http://www.liveinternet.ru/
Газета «Городские Известия» № 4319 от 09 Мая 2019

Еще раз о передовой

Читатели «ГИ» попросили меня рассказать о собственных ранениях в боях на передовой. И я попытался вспомнить, когда, где и при каких обстоятельствах был ранен. Каждое ранение граничит со смертью, и, получив его, ты радуешься, что все-таки остался жив, что не убит. Но тут же охватывает беспокойство, как продолжится бой без тебя, сумеют ли бойцы одержать победу...

В  страшных боях под Ржевом я шесть месяцев находился на передовой и ни разу не был ранен. Уцелел и в боях за Донбасс. И только в конце Курской битвы, когда освобождали Харьков, 12 августа 1943 года меня ранило.
А Харьков – это ворота на Украину, и немцы обороняли его с не меньшим ожесточением, чем Ржев. Село Рогань перед Харьковом было у немцев хорошо укрепленным опорным пунктом, вдоль и поперек изрезанным траншеями. Батальон Морозова и я с гаубичной батареей, стоявшей за пригорком в километре позади нас, трудно брали его. Но   все же удалось не только отбить его у немцев, но и захватить последнюю, запасную траншею.
Потери мы понесли большие. У Морозова из 140 пехотинцев в строю осталось только семеро, а у меня на наблюдательном пункте – один телефонист.
Сидим на дне траншеи, приходим в себя, раны перевязываем. И вдруг в стенку траншеи врезается запоздалая мина. Осколком у меня оторвало носок сапога. Почувствовав боль, я подумал, что вместе с  частью сапога улетели и мои пальцы на правой ноге. Портянка пропиталась кровью, и, вспоров ножом сапог над ступней, я стянул ее с ноги. Кровь била из внутренней части ступни. Крепко перетянул бинтом голень, кровотечение прекратилось.
А у немцев был строгий приказ: любой ценой вернуть окопы. Получив более сотни человек пополнения, они окружили траншею. С криками: «Рус, сдавайс!» фрицы подползали все ближе. У наших пехотинцев кончаются патроны, а из-за порыва телефонной линии у меня нет связи с батареей. Сейчас немцы ворвутся в траншею, короткий рукопашный бой – и Рогань снова у противника. Положение у нас с Морозовым критическое. Единственный выход –  вызывать огонь на себя.
И (о счастье!) в телефонной трубке послышался «голос»  наших орудий – это связисты ликвидировали порыв провода.
– Морозов! – кричу командиру батальона. – Есть связь с батареей. Вызываю огонь на себя. Снаряды из-за рассеивания будут взрываться вокруг нас, они уничтожат не нас, а немцев, и село останется за нами. При стрельбе не прямой наводкой, а издалека, с тыла, ты же знаешь, снаряд никогда не падает в цель, он отклонится. Но будет очень страшно, кто-то погибнет и из нас. Если не возражаешь, даю команду орудиям на стрельбу по нам.
– Давай! – слышу в ответ.
– Тогда вместе со своими людьми бегом ко мне. Тут безопаснее.
Но проклятые немцы осторожно, с опаской, но все ближе подползают к нашей траншее.
– Батарее! Огонь на меня! – понеслась по телефону моя смертельная команда.
Через 30 секунд немцы подползут к траншее, а на них, щадя нас, опустятся и взорвутся полуторапудовые снаряды.
Пехотинцы успели подбежать ко мне. Ужасающий рев и грохот разрывов полусотни снарядов вздыбил землю. Двухметровая стена грунта рухнула на нас, но и таким образом спасла нас от лавины стальных осколков. Кое-как мы выкарабкались из-под груды земли, дружно и радостно вздохнули. Погиб только один пехотинец.
Торчавшие из земли телефонные провода подсказали, где искать аппараты. Связались по телефону с батареей и сообщили, что живы.
Но какой страх пережили орудийные расчеты, когда я, их командир, приказал стрелять по себе и окружению, представить невозможно.  Руки  у бойцов тряслись, глаза слезились, риски на прицелах плавали, моховички поворотов орудийного ствола не слушались.
Однако грозный мой приказ был выполнен ими точно. А что касается ранения, все обошлось.  Кость была не задета, а мякоть быстро заросла.
 В торое ранение случилось 26 апреля 1944 года в жестоком бою у молдавской деревни Каракуй за Днестром.
Второй и Третий Украинские фронты окружили противника в районе Ясс и Кишинева. Пятитысячная группа отъявленных головорезов не хотела сдаваться в плен, а решила вырваться из окружения. Мне, 23-летнему капитану, командиру артиллерийского дивизиона, было приказано разыскать и уничтожить этих фашистов.
А я только что вывел остатки своего дивизиона в тыл на пополнение. Из 260 человек невредимыми уцелели только 64 артиллериста, хотя все 12 орудий сохранились. После страшных семидневных боев мы отдыхали в палатках на лугу в 20 километрах от фронта. На рассвете в мою палатку ворвался командир полка: «Подъем, Михин, за 15 минут сформируй четырехорудийную батарею и с нею выезжай в район деревни Каракуй. Разыщешь там вырвавшихся из окружения немцев и уничтожишь их, если они не будут сдаваться в плен. Понял? Выполняй!».
Для выполнения приказа требовались 24 огневика (по 6 человек на орудие), фельдшер (наверняка будут раненые) и 26-й – я сам. И еще четыре водителя. Требовался также  трофейный грузовик с пятью сотнями снарядов.
Подъехали к Каракую, сбросили на землю ящики со снарядами, развернули пушки, машины отправили в ближайшую балку. Солдаты заняты делом, а я всматриваюсь в западную сторону, оттуда должны появиться немцы. Там тянется широкое русло давно высохшей реки. Скорее всего, здесь они и пойдут.
Мы готовы к стрельбе. Солдаты присели передохнуть. И вдруг все мы видим, как в километре от нас из-за поворота балки вываливается толпа хорошо вооруженных немецких солдат. Конные и пешие люди, повозки, машины, бронетранспортеры...
Командир полка предупредил, что вырывающиеся из окружения немцы уже побывали в боях с двумя нашими заслонами и зверски уничтожали тех, кто попадался на их пути.
Толпа эта была громадной, шириной метров в двести, а длина ее уходила далеко за поворот. Но никто из наших не выказал страха. Заградительным огнем – восемь снарядов рванули впереди колонны –  мы предупредили немцев: дальше двигаться нельзя – уничтожим! Сдавайтесь в плен!
Но их командование приказывает двигаться вперед, да и идущие сзади напирают. И я даю команду батарее открыть огонь по голове колонны. А они стреляют по нашим пушкам. Пулеметы огнем четвертого орудия мы уничтожили, а минометы стреляют из-за горы, их не видно.
Когда голова колонны была уничтожена, мы стали стрелять в ее глубину. Тогда немцы, не прекращая минометного огня, стали разбегаться в стороны. Но и у нас росло количество убитых и раненых у орудий.
Взорвавшейся около четвертого орудия миной убило наводчика и заряжающего, а меня ранило в правое колено. Заменив наводчика, стреляю по немцам в одиночестве. Кровь заполнила сапог, но перевязывать ногу некогда и некому. Фельдшер Груздев погиб. В живых на батарее кроме меня остался только командир третьего орудия сержант Хохлов. Он тоже в одиночку стрелял по немцам из своей пушки. Я снял ремень, перетянул им ногу выше колена.  Вскоре у нас кончились снаряды. И немцы это поняли. Одна из их групп – судя по оснастке это было руководство отрядом – ринулась в сторону моей пушки. Мне бы только один снаряд!  Но около моей пушки лишь  груда стреляных гильз. И вдруг вижу – ко мне ползет весь израненный, с кровавыми руками без кистей, ящичный Парфенов и носом катит по земле снаряд. Я и обрадовался, и ужаснулся. Этим снарядом я и уничтожил немцев. Следовавшие за ними подняли белое полотенце.
– Хохлов, – закричал я, – бегом к немцам и, пока они не передумали, покажи им место, где сложить оружие, пусть собирают оставшихся в живых солдат, строят их в колонну и под твоим конвоем ведут их подальше от наших орудий ожидать дальнейших наших распоряжений.
Хохлов, переминаясь с ноги на ногу, стоит с автоматом навскидку перед строем пленных немцев в трехстах метрах перед нашей батареей в ожидании приезда конвоя. А я сижу у четвертого орудия, перевязываю рану на ноге и с тревогой жду подмоги. Потом, переползая от орудия к орудию, направляю стволы на немцев, чтобы они думали, что наша батарея жива.
Наконец конвоиры прибыли и повели пленных в штаб дивизии. Их оказалось 826 человек. Хотя у нас из 26 артиллеристов 24 погибли, но свое дело они сделали, четыре тысячи немецких фашистов уничтожили. А мы вместе с сержантом Хохловым пленили 826 немцев. Помог нам своим «золотым» снарядом из «запаски на всякий случай» ящичный орудийного расчета рядовой Парфенов. Погиб он от взрыва последней немецкой мины.
Т ретье мое ранение случилось в боях за город Брно в Чехословакии 26 апреля 1945 года. Наш дивизион поддерживал огнем 439-й стрелковый полк. На рассвете того дня его батальоны заняли исходные позиции для атаки немецкого переднего края. Наблюдательный пункт находился позади пехоты в глиняном карьере три на три метра. Брно и подступы к нему были хорошо видны. Немцы по рытвинам прекрасно знали этот карьер и, возможно, не стали бы по нему стрелять из миномета, потому что мы сидели там с разведчиками и связистами очень скрытно. Помог им обратить внимание на карьер связист-пехотинец. Хотя он полз по-пластунски, но на его спине выпирал большой моток телефонного провода.
– Убери провод! – приказал я ему, выглядывая из карьера.
– Во, артиллеристы, вечно они боятся немцев, –  услышал я ответ пожилого пехотинца.
Конечно, немцы в стереотрубу разглядели провода и начали минометный обстрел карьера. Четверо солдат бросились в ниши, вырытые в передней стенке карьера. Я посоветовал им сделать в нишах загибы, чтобы не пострадать от осколков. Сам, услышав свист подлетавшей мины, спрыгнул со ступеньки в середину карьера лицом к передней стенке, чтобы кинуться вслед за солдатами в одну из ниш. Уперся руками в пол, тело расположилось параллельно, и тут взрыв у задней стенки  со страшной силой отбрасывает меня к передней. Но тело мое защитило голову от удара взрывной волны.
А связист-пехотинец упал на живот, уперев голову в стенку, и осколки мины, проскочив  у меня под животом, ранили его в пятую точку. Только один осколок, тонкий и длинный, сантиметров десяти, проткнув  мой сапог, пронзил правую икру и воткнулся в кость голени. Причем его сантиметровый хвостик так и остался торчать из голенища.  Когда в конце дня, очнувшись от контузии и почувствовав острую боль, я прикоснулся к раненому месту, то нащупал сантиметровый штырь. Я даже попытался вытащить его самостоятельно. Пришлось разрезать ножом голенище сапога и брюки. Кровь уже не шла, осколок закупорил рану. Когда в санбате хирург с вывертом рванул осколок щипцами, то кровь хлынула из раны струей, а боль была ужасная. Операция ведь была без наркоза. На мой истошный крик хирург лишь спокойно ответил: «Подумаешь, стакан крови потерял, зато рану промыли…». А у виновника обстрела карьера, кстати, хирург выбрал тогда из раны два блюдца мелких осколков.
…Положив свою мину в наш небольшой карьер, немцы решили, что взрыв уничтожил в нем все живое. И обстрел прекратили. А мои ребята к концу дня решили похоронить меня, бездыханного (как им показалось), в этом карьере. И вдруг, к всеобщему удивлению, я пришел в сознание. Они и обрадовались, и перепугались. Пришла машина, чтобы отвезти меня в санбат.

Петр МИХИН.

Поделитесь с друзьями:

Оставить комментарий

Имя *
Фамилия *
Электронная почта *
Текст комментария
Введите капчу * 58f90c1e8407e8a57f7b2e16389299c8

Действие

Последние новости Курск

20/10/2020 В Курске на проспекте Победы сгорел «ВАЗ 2107»
Ущерб и причина пожара устанавливаются.

20/10/2020 Московские эксперты продолжают разработку транспортной схемы для Курска
В рамках госконтракта НИИ автомобильного транспорта разрабатывает схему транспортного планирования для городской агломерации и Курской области.

20/10/2020 В Курске «Квадра» расширила сроки передачи показаний счетчиков
Теперь передавать показания можно в течение пяти дней — с 21 по 25 число.

20/10/2020 Курские ломбарды будут работать по новым правилам
С 12 октября вступили в силу новые правила работы ломбардов — теперь они не могут выдавать займы на сумму выше оценочной стоимости заложенной вещи, а невостребованное имущество дороже 300 тысяч рублей будет продаваться на открытых торгах.

20/10/2020 В Курске переход к Моковской школе делают более безопасным
Несмотря на то, что переход обозначен дорожными знаками и мигающим светофором, необходимо было обеспечить его дополнительными мерами безопасности.

20/10/2020 Курский ансамбль стал победителем международного конкурса
Курские танцоры — лауреаты I степени сразу за несколько номеров: казачью плясовую, военную пляску, пастушьи забавы, деревенскую разгульную.

20/10/2020 В Курске нетрезвый мужчина ударил полицейского по лицу
По версии следствия, 9 октября около восьми часов вечера нетрезвый гражданин находился в служебном автомобиле Западного отдела полиции.

20/10/2020 В Курске полицейские ищут злоумышленника, который похитил 48 тысяч рублей у пенсионера
Все, кто располагает информацией о личности злоумышленника, его месте нахождения могут круглосуточно обращаться по телефону 02, с мобильного 102, в любой отдел полиции, к любому сотруднику. Сам злоумышленник может явиться в Северный отдел полиции.

20/10/2020 В Курской области за сутки коронавирус подтвердился у 105 человек
По уточненным данным, в Курской области за сутки коронавирус подтвердился у 105 человек.

20/10/2020 В Курской области еще у 95 человек подтвердился коронавирус
Сегодня на заседании оперативного штаба по предупреждению распространения коронавируса на территории региона обсудили эпидемиологическую обстановку.

Электронная копия
номеров

Подписка на
электронную версию.

Подписка на PDF версию приложения «Деловой курьер»

Оформить подписку